SCS_updates_feed

Из Казахстана в Италию: нефть, которая отравляет Каспий

2026-10-29 16:01
Когда Галина Чернова впервые приехала в Атырау на северо-западе Казахстана, к каспийскому пляжу ходил трамвай. «Вода была теплая, как парное молоко, — вспоминает она. — Мы проводили там целые дни. Редко когда я испытывала такую радость».

Пока Чернова перебирает воспоминания, над Атырау сгущаются сумерки. За ее спиной загораются вывески энергетических гигантов, которые хозяйничают в городе: Eni, Shell, TotalEnergies, ExxonMobil.

Все они входят в консорциум North Caspian Operating Company (NCOC), который разрабатывает морское месторождение Кашаган — один из ключевых источников нефти, на которые Европа делает ставку, чтобы диверсифицировать поставки. Возглавляет консорциум Джанкарло Руиу, бывший топ-менеджер Eni.

Коротко о расследовании

  • В 2025 году каждый восьмой баррель нефти, ввезенный в Италию, был казахстанским (12%). Но в Атырау, центре нефтяной отрасли страны, добыча оставляет после себя тяжелые экологические последствия.
  • Наш анализ спутниковых снимков выявил следы, похожие на выбросы углеводородов, в том числе в акватории нефтяного контракта NCOC — консорциума, в который входит и Eni. Всего в 2025 году на Северном Каспии зафиксировали 238 нефтяных пятен.
  • Проверяя сигналы активистов, мы проследили путь стоков со стройплощадки, связанной с NCOC, до городской канализации Атырау: ни по объему, ни по составу сбросы не соответствуют условиям договоров.
  • NCOC признает, что одна из субподрядных компаний сбросила в городскую сеть 1422 кубометра стоков вместо 234 по договору — в шесть раз больше разрешенного.
  • Пробы воды и почвы, которые мы взяли в октябре 2025-го и феврале 2026 года у водоемов Атырау, показали наличие нефтепродуктов и тяжелых металлов. Углеводороды обнаружены и на глубине — это признак загрязнения, копившегося годами.

В Атырау живут около 330 тысяч человек. Это сердце энергетики Казахстана — страны, которая в девять раз больше Италии, но насчитывает чуть больше 21 миллиона жителей. Город стоит на реке Урал, условной границе Европы и Азии, и отсюда нефть начинает путь на европейские рынки: в 2025 году каждый восьмой баррель, импортированный Италией, пришел из Казахстана (12% от общего объема). Но именно здесь этот путь оставляет самые глубокие следы.

Галина Чернова — известный эколог и директор атырауской неправительственной организации «Глобус», которая занимается сохранением биоразнообразия и устойчивым развитием. Она провела множество исследований уникальной экосистемы Каспия и всю жизнь как активистка борется с экологическими угрозами. Много лет она отслеживает и оспаривает действия NCOC; консорциум не раз доводил дело до суда, и каждый раз ее оправдывали. © Данил Усманов

Сегодня море, которое помнит Галина, почти скрылось за стеной терминалов, логистических баз и нефтяной инфраструктуры. Бывшая госслужащая, Чернова — одна из самых известных экоактивисток страны, и уже много лет повторяет одно и то же: «Они травят Каспий».

Город меняет облик

Большую часть XX века Атырау жил прежде всего рыболовством. Осетр, дающий икру, был символом региона и одним из главных его богатств. Потом пришла нефть. После распада Советского Союза Казахстан открыл энергетику для иностранных инвесторов. Первым шагом стал приход Chevron в 1993 году на сухопутное месторождение Тенгиз в нескольких сотнях километров от Атырау. Но окончательно судьба города решилась несколькими годами позже.

В 2000 году на Северном Каспии открыли Кашаган — одно из крупнейших морских месторождений в мире, вокруг которого объединились ведущие международные нефтяные компании. Атырау стал операционным центром казахстанской нефтянки, а со временем — воротами, через которые часть сырья уходит в Европу.

Вместе с тем Кашаган — одно из самых сложных месторождений, когда-либо введенных в разработку. Нефть под дном моря содержит высокую концентрацию сероводорода (H₂S) — крайне токсичного и коррозионного газа, из-за которого каждый этап добычи и транспортировки требует особой осторожности.

«Полностью отделить его не получается, а в смеси с метанолом коррозия при транспортировке усиливается. Когда начали добычу, лопались даже японские трубы высочайшего качества», — рассказывает Артур Шахназарян, местный журналист, следящий за проектом с самого начала.

В 2013 году, через несколько недель после запуска, добычу остановили — как раз из-за коррозии. Понадобилось еще три года работ и десятки миллиардов долларов, чтобы в 2016-м Кашаган заработал в штатном режиме.

Но для Галины Черновой цена этой нефтяной гонки стала очевидна еще до того, как нефть покинула платформы. «Там были естественные места нагула осетров. Сегодня там нет ничего. Этот вид, ровесник динозавров, исчезает в том числе из-за нефтедобычи».

Только за 2025 год организация Transparent World по радарным снимкам спутника Sentinel-1 европейской программы Copernicus обнаружила на Северном Каспии 238 нефтяных пятен. Организация, которая отслеживает разливы углеводородов, связывает большую их часть с судоходством.

Однако наше расследование выявило то, что касается нефтяных компаний напрямую. Изучив оптические снимки спутника Sentinel-2, мы обнаружили аномалии на поверхности моря и внутри контрактной территории Северо-Каспийского проекта — участка, которым управляет NCOC.

На оптических снимках видны темные полосы рядом с морскими объектами и судами, работающими в этом районе. По форме, распределению и цвету они соответствуют выбросам веществ на основе углеводородов. Происхождение у них, судя по всему, разное: одни связаны с присутствием судов, другие появляются в непосредственной близости от нефтяных сооружений.

Это важно с учетом ответа, который NCOC и Eni дали на наши запросы. Консорциум утверждает, что пятна, зафиксированные в 2025 году, находились за пределами его контрактной территории, и заверяет, что «с начала добычи в 2016 году с производственных объектов NCOC не было ни одного разлива углеводородов».

Между тем снимки, изученные нашей редакцией, фиксируют аномалии и внутри контрактной территории. NCOC пообещал ответить конкретно по собранным нами изображениям — мы опубликуем этот ответ, как только его получим.

По следам нефти

В последние годы, когда напряженность в Ормузском проливе вновь сделала безопасность поставок главной темой, каспийская нефть приобрела еще большее стратегическое значение. Для Брюсселя она — одна из альтернатив российской нефти, для Италии Казахстан стал одним из важнейших энергетических партнеров.

Идти по пути этой нефти — значит идти и по следам загрязнения. Ведь именно когда сырье уходит с моря на сушу, возникают новые вопросы.

Но вернемся немного назад. Путь нефти начинается на Кашагане. По подводным трубопроводам ее доставляют на завод «Болашак» на подступах к Атырау, где от нее отделяют сероводород. Оттуда большая часть поступает в трубопровод Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) и идет до российского порта Новороссийск на Черном море, где ее грузят на танкеры, направляющиеся на европейские рынки.

Однако сероводород не остается в стенах перерабатывающих установок. В Атырау его чувствуешь уже на улицах и в домах: едкий, стойкий запах тухлых яиц и горелого металла. Он проникает в квартиры, впитывается в одежду, часами держится в волосах. Для многих жителей дышать им стало нормой. Для других — началом борьбы.

Спутниковый анализ

Чтобы выявить возможные разливы углеводородов, мы взяли за основу радарные данные Sentinel-1, которые уже использовала Transparent World. Наша задача была проверить, видны ли зафиксированные радаром аномалии и на оптических снимках Sentinel-2.

Однако мы столкнулись с техническим ограничением: Sentinel-1 и Sentinel-2 — разные спутники, и они не снимают один и тот же район одновременно. Поэтому напрямую сопоставить пятна с радарных и оптических снимков было невозможно.

Чтобы подкрепить анализ, мы искали подтверждение на других платформах мониторинга судоходства и разливов. Но основные доступные сервисы Каспий не охватывают — вероятно, из-за особенностей этого замкнутого водоема. Поэтому провести дополнительную независимую сверку не удалось.

«Я занялся активизмом лет пятнадцать назад, потому что видел, как люди постоянно кашляют. У многих слезились глаза, жгло горло, они жаловались на непрекращающиеся головные боли, а по утрам просыпались как будто невыспавшимися», — рассказывает Танат Нурумов, тренер по карате, блогер и активист. Сидя в кафе в центре города, он показывает на улицу за витриной. «Вот и сейчас там нечем дышать».

Со временем его тревога вышла за рамки запаха. «С каждым годом я вижу все больше людей, заболевших раком. Не хватает ни лекарств, ни денег. Врачи вряд ли скажут об этом открыто, но достаточно посмотреть на данные».

Имеющиеся исследования не позволяют установить причинно-следственную связь между загрязнением от нефтедобычи и заболеваемостью раком. Но данные Национального регистра онкологических больных Казахстана показывают, что Атырауская область часто оказывается среди регионов с самыми высокими показателями по ряду заболеваний — в том числе по раку предстательной и поджелудочной железы, а также по случаям рака молочной железы, выявленным на поздних стадиях.

Свидетельства жителей заставили искать ответы и ученых. «Проблема возникла, когда люди начали жаловаться на очень сильный запах. У многих болела голова, особенно рано утром», — рассказывает исследовательница Мансия Есенаманова. По следам этих жалоб появилась сеть из пятнадцати станций, подключенных к общедоступной платформе Air.kz, которая в реальном времени отслеживает качество воздуха.

Результаты опровергли распространенное в городе мнение. Жители винили в запахе Атырауский НПЗ, однако исследователи, проследив распространение загрязняющих веществ, определили один из главных источников — пруд-испаритель Тухлая балка, куда более полувека сливали городские стоки и промышленные отходы того же завода.

Автоцистерны

Галина убеждена, что дело не только в этом. Если Тухлая балка — одно из главных мест скопления отходов старого НПЗ, остается вопрос: откуда тогда едкая, невыносимая вонь, которая по-прежнему стоит в других районах города?

Чтобы найти ответ, она проводит ночи на дорогах промзоны. С 2020 по 2022 год вместе с другими активистами она следит за движением автоцистерн: фотографирует машины, записывает номера, отслеживает маршруты грузовиков, вывозящих стоки и жидкие отходы с нефтяных объектов.

Во время одного из таких дежурств она замечает нечто странное. Многие машины не сворачивают к Тухлой балке. Они уходят в другую сторону — к другому пруду-испарителю, который из-за своей формы называют «Квадрат». «Когда мы подошли к сливной трубе, — рассказывает она, — увидели, что из нее течет не обычная хозяйственно-бытовая вода. Она была черной. И пахла так, что ни с чем не спутаешь: нефтепродуктами».

Согласно открытым документам, в «Квадрат» по канализации, которую обслуживает коммунальное предприятие «Атырау облысы су арнасы», поступают бытовые стоки, в том числе от предприятий с соответствующими разрешениями — при условии, что они не превышают экологических нормативов. Через запросы о доступе к информации Галина восстанавливает всю цепочку утилизации стоков.

Поиски приводят ее к Petrofac-ISKER LLP — компании, которая строила для NCOC новые очистные сооружения. По ее данным, неочищенные бытовые стоки из биотуалетов стройплощадки вывозила Nasar Solutions LLP, еще одна субподрядная компания консорциума, на сооружения городского коммунального предприятия КГП «Атырау облысы су арнасы».

Документы, с которыми ознакомилась IrpiMedia, подтверждают эту версию. В официальном ответе от февраля 2023 года за подписью экологического менеджера консорциума NCOC сообщает, что с апреля 2021-го по февраль 2022 года Petrofac-ISKER поручала Nasar Solutions вывоз бытовых стоков со стройплощадки.

С марта 2022 года, говорится далее в ответе, стоки подрядчиков вывозят на очистные сооружения «Самал», откуда очищенная вода поступает в пруды-испарители. Но здесь версии Галины и консорциума начинают расходиться.

По словам активистки, в цистернах везли не только бытовые стоки, но и воду после промывки промышленного оборудования и пусконаладочных испытаний, которую перед сбросом нужно было очищать до нормативных показателей. NCOC эту версию отвергает.

Отбор проб почвы в «Тухлой балке» проводился дважды — в октябре 2025-го и в феврале 2026 года. Образцы земли и воды затем исследовала независимая лаборатория в Атырау. © Данил Усманов

Консорциум настаивает, что «подрядчик NCOC передавал бытовые стоки из компостных туалетов стройплощадок в коммунальные сети "Атырау облысы су арнасы" на договорной основе и в соответствии с законом», и уточняет, что «речь шла о бытовых стоках подрядчика, а не о производственных». Галина стоит на своем и ставит под сомнение не только характер стоков, но и их объемы.

NCOC признает, что только за 2021 год через Nasar Solutions в городскую сеть поступило 1422 кубометра стоков. Это в шесть раз больше разрешенного: согласно разрешениям и документам, договор между «Су арнасы» и Nasar Solutions допускал сброс не более 234 кубометров в год. «Это незаконно, — подчеркивает Чернова. — Никакого технического оправдания этому нет».

Это подтверждает и специалист по международному праву Фабио Марчелли. «Передача субподрядчику работ с отходами или стоками сама по себе не снимает ответственности с заказчика, — объясняет он. — Международные стандарты в сфере бизнеса и прав человека предписывают компании следить и за негативными последствиями, связанными с ее деловыми отношениями, в том числе с субподрядчиками». Руководящие принципы ООН и Руководящие принципы ОЭСР требуют «выявлять риски, предотвращать их и принимать меры по их смягчению», хотя «автоматически юридической ответственности не влекут».

Тем временем группа мониторинга анализирует и карты шлейфов — модели рассеивания загрязняющих веществ в атмосфере. Так Галина получает еще одно подтверждение. «Они ясно показывают, что один из источников — район "Квадрата"», — говорит Чернова.

Когда история становится публичной, ответом на нее становятся не новые анализы, а судебные иски. Nasar Solutions подает на Чернову в суд за клевету. «Меня обвиняли в том, что я нанесла ущерб их репутации, распространила ложные сведения, и оспаривали то, что я опубликовала о "Квадрате"», — рассказывает она.

Устье Урала при впадении в Каспий: уровень воды здесь за последние годы резко упал, и чтобы суда могли проходить, приходится углублять дно. © Данил Усманов

После оправдания в первой инстанции компания обжалует решение. С помощью адвокатов-правозащитников Галина добивается отклонения обвинений и во второй инстанции. «Я думала о семьях, которые живут в нескольких сотнях метров от пруда. Тогда я поняла, что не могу остановиться, даже когда меня пытались запугать. Год я провела в суде, как на работе с полной занятостью».

Проверка на месте

Спутниковые снимки показывают нефтяные пятна на Каспии. Документы, собранные Галиной, восстанавливают путь стоков. Университет установил один из главных источников сероводорода. Остается вопрос: что сегодня говорят вода и почва вокруг водоемов, на которые указывают активисты?

Чтобы это выяснить, с октября 2025-го по февраль 2026 года мы провели новую серию экологических проб на двух участках, оказавшихся в центре обвинений Галины Черновой и исследований под руководством Мансии Есенамановой.

Пробы воды и почвы исследовала Source International — независимая организация, которая оказывает научно-техническую помощь сообществам, пострадавшим от промышленного загрязнения. Результаты подтверждают загрязнение, напрямую связанное с нефтедобычей.

«В воде явно видно сильное органическое загрязнение», то есть нежелательное присутствие углеводородов, — объясняет Флавиано Бьянкини, основатель и директор Source International. — «Обнаружены хлориды, сульфаты, а также нефтепродукты. Показатель БПК, биохимического потребления кислорода, особенно высок: он указывает на концентрацию бактерий, типичную для неочищенных сточных вод». И это не единичная аномалия.

Пробы, которые Галина Чернова сдавала на анализ в 2021 году, тоже показывали загрязнение, значительно превышающее допустимые нормы. В них также нашли нефтепродукты, хлориды и фенолы, причем в ряде случаев концентрации превышали нормативы в десятки и сотни раз.

Но самую показательную картину дает почва. Анализы выявили концентрацию нефтепродуктов до 2,53 миллиграмма на килограмм — такие значения в международной научной литературе связывают с почвами, загрязненными нефтедобычей.

«Концентрации высокие, и главное — углеводороды находятся не только на поверхности, — отмечает Бьянкини. — Мы находим их и на глубине. Это говорит о послойном загрязнении, копившемся со временем, что не вяжется с единичным разливом».

Эти данные меняют и представление о временных рамках загрязнения. Речь не об аварии, а о процессе — о загрязнении, которое, судя по анализам, накапливалось годами. И которое может не ограничиться почвой. «С осадками, — продолжает Бьянкини, — нефтепродукты могут просачиваться в грунт и достигать водоносного горизонта, загрязняя подземные воды».

Тухлая балка — свалка бытовых и промышленных отходов Атырауского НПЗ, которым управляет «КазМунайГаз», участник международного консорциума NCOC наряду с такими гигантами, как ExxonMobil и Eni. Площадка — источник сероводорода (H₂S), токсичного газа, вызывающего проблемы с дыханием. © Данил Усманов

Анализы также выявили тяжелые металлы, в том числе кадмий, обладающий высокой способностью к биоаккумуляции. «Кадмий склонен к биомагнификации, — поясняет Бьянкини. — Его концентрация растет по мере продвижения вверх по пищевой цепочке. Если эту воду используют для полива или в животноводстве, загрязнитель может попасть в продукты питания — молоко и мясо».

Борьба продолжается

Галина Чернова не ограничивается публичными заявлениями и ночными дежурствами у промышленных дорог. Уже много лет ее борьба идет и в залах суда.

15 апреля 2021 года Атырауский суд обязал прекратить сброс неочищенных стоков в «Квадрат». Однако, по словам активистки, решение долго не исполнялось: коммунальное предприятие «Атырау облысы су арнасы» несколько лет подряд добивалось отсрочек.

Ситуация изменилась на рубеже 2025–2026 годов, когда городской и областной суды окончательно отклонили ходатайства об отсрочке, и решение вступило в силу. Параллельно Галина Чернова и еще одна активистка через ассоциацию «Глобус» инициировали новый гражданский иск против «Су арнасы», утверждая, что предприятие эксплуатировало пруд без должного контроля и принимало стоки с нефтепродуктами.

9 февраля 2026 года Атырауский суд утвердил мировое соглашение, обязывающее коммунальное предприятие раз в две недели проводить анализ сбросов, допускать специалистов центра «Глобус» к отбору проб непосредственно в точках сброса — до того, как вода попадет в «Квадрат», — и запустить совместную программу мониторинга, чтобы не допустить поступления нефтепродуктов и других загрязняющих веществ. Соглашение имеет обязательную силу и в случае неисполнения может быть исполнено принудительно.

По словам Черновой, после заключения соглашения проверку выполнения мер начал и департамент экологии, а судебный исполнитель оштрафовал «Су арнасы» за неисполнение обязательств, возложенных судом.

«Колесо наконец-то закрутилось», — говорит она. Но главный результат для нее не судебное решение, а то, что город стал иначе смотреть на происходящее вокруг прудов. «Впервые нам удалось донести до людей, кто травит жителей города».

Для Галины цена загрязнения, окутавшего Атырау и Каспий, измеряется морем и землей, которых она больше не узнает. «Когда цвели тюльпаны, степь была бескрайним простором, уходящим за горизонт, вся в цвету. И у нее был свой запах — не просто свободы, а воли. Воли Великой степи». Сегодня, проезжая мимо «Квадрата», она по-прежнему сбавляет ход. Запах уже не тот, что она помнит. «Я чувствую запах правды, — говорит она. — И от него больно».

Авторы: Нури Фатолахзаде, Тереза Ди Мауро · Редактура и фактчекинг: Джулио Рубино · При участии:Бенедетта Паньи · В партнерстве с El Salto и Untold Mag · При поддержке Journalismfund Europe

Фото на обложке: неочищаемый пруд-испаритель «Квадрат», часть городской канализационной системы. © Данил Усманов

Оригинал: IrpiMedia, «Dal Kazakistan all’Italia: il petrolio che avvelena il Caspio», лицензия CC BY-NC 4.0. Перевод на русский.